Дискриминация в полном объеме Вещевые рынки предлагают одежду на любую фигуру — здесь можно купить даже мини-юбку 62-го размера. Совсем иная ситуация в магазинах, торгующих брендами: людям с размером больше 50-го там делать нечего. Неужели модельеры и торговцы не понимают, что упускают существенную… открыть материал ...

По поводу того, что в США для полных людей шьют только "чехлы на танки" - это совершеннейшее вранье. Есть масса магазинов, где большим людям можно купить приличную одежду нормально скроенную и сшитую, качественную и красивую. Там шьют на людей, а не манекенов.
Вообще мне нравится философия: "Мы отшиваем коллекции каждый сезон, поэтому потребитель должен каждый сезон обновлять весь свой гардероб". При этом потребитель должен быть парнем/девушкой до 25 лет модельного роста, комплекции и без мозгов, чтобы хавать то, что ему впаривают. Это примерно такое же умное отношение к клиентам, как то, которое недавно демонстрировала фраза г-на Полонского про то, куда должны идти те , у кого нет миллиона. Пока российские производители одежды будут так считать, они будут строем отправляться именно туда, куда по их мнению г-на Полонского должны идти не достаточно богатые клиенты. Что и происходит (г-жа Ахмадуллина, насколько я помню - на данный момент банкрот), в то время, как все нормальные клиенты ездят за границу, где из одежды можно купить все что угодно, а не то, что кто-то из дизайнеров считает правильным и доходным, и за сумму на порядки меньшую, чем стоили бы аналоги в России.

У нас тут в Московском Доме Национальностей была небольшая (по площади и продолжительности, но не представительности) выставка кимоно. Ну "у нас" - это так для красоты сказано, выставлялась коллекция замечательного человека Александры Барковой. Вернее не вся коллекция (это потому, что помещение было маленкое), а в основном летние поступления, ну и конечно особо ценные и интересные "старости".

Итак, самое интересное и ценное - гордость коллекции. Детские кимоно. Правда-правда большая редкость. Детишки, сами знаете, как одежду берегут.

Экземпляр №1. Супер-пупер парадное кимоно для девочки не старше 5 лет:




Спросите, как мы знаем, что не старше пяти лет? Очень просто! Хвостики видите? Вот эти ленточки пришивают, если дитятя толком не выросла еще из младенческого возраста. У кимоно же, напротив, возраст весьма почтенный - конец 19-го века (эпоха Мэйдзи). Черный цвет говорит о том, что это кимоно для особо торжественных случаев, например, для приемов во дворце императора.  Рисунок на кимоно изображает атрибуты семи богов счастья: мешок бога удачи Хотея, молоток бога изобилия Эбису (опасная вещь... может ведь и другим концом молоточка ударить, каюк будет), накидка из павлиньих перьев богини Бэнтэн, покровительницы изящных искусств и так далее.

Экземпляр №2. Кимоно мальчика, начало прошлого века, с изображением сёгуна Оды Нобунаги в младенческом возрасте, попирающем копытами коня свой собственный замок Адзути



Ода Нобунага - это такой японский Иван Грозный ("который, как известно, за жестокость был прозван Васильичем", как шутит Александра). Это человек, который путем жесточайших и кровопролитнейших войн объединил страну. И жил бы себе Ода Нобунага, в ус не дул, если бы не его спокойный, мягкий и гармониничный характер, который он демонстрировал не только по отношению к недругам, но также и по отношению к своим ближайшим вассалам. В один прекрасный, а может, не такой уж прекрасный день, один из генералов войска Нобунаги, Акэти, доведенный несправедливыми притеснениями со стороны Оды до совершенной крайности, поднял мятеж. Который, похоже совершенно неожиданно для самого Акэти, окончился полным и сокрушительным разгромом сторонников Нобунаги. Замок Адзути был осажден, и Нобунага был вынужден совершить сеппуку. Для Акэти эта удача ни к чему хорошему не привела, поскольку он совершенно не знал, что делать со свалившейся на его голову с неба победой, и управленческих навыков в его послужном списке не значилось. Поэтому он вскоре "выронил бразды правления", чем немедленно воспользовался небезызвестный Тоётоми Хидэёси. Вот его портрет на мужском хаори:




Хидэёси в свою очередь затеял успешный бунт, в результате которого потерявший власть Акэти был вынужден так же совершить сеппуку. Надо сказать, что Хидэёси, хоть и был по происхождению крестьянином, но был достаточно умен, чтобы ограничивать свой буйный темперамент. Возможно, печальная участь Нобунаги этому поспособствовала. По крайней мере, ему достало ума и терпения, чтобы не только мечом,но и интригами довершить дело объединения страны, начатое Нобунагой, породниться с основным соперником из клана Токугава и умереть вполне себе от старости. К сожалению, после его смерти родственничек Токугава Иэясу уничтожил за 15 лет весь клан Тоётоми и положил начало более чем 200-летней эпохе сёгуната Токугава.
На этом с кратким изложением бурной истории средневековой Японии заканчиваем и  переходим снова к детским кимоно.

Экземпляр №3: кимоно новорожденного мальчика, современное.



Далее, куклы хина - это куклы, которые выставляются в японских домах за несколько недель до Праздника Девочек.





Сразу после праздника куклы срочно убираются, иначе с девочкой может случиться самое страшное, с точки зрения японской мамы: она никогда не выйдет замуж.
На фоне - мару-оби эпохи Мэйдзи, сделан из сложенной вдвое парчовой ткани (жутко тяжелый и жёсткий).

А это у нас парадное мужское хаори с весьма фривольным рисунком на подкладке:




Рисунок изображает бога удачи Хотея, посещающего куртизанок ю-дзё. Надо сказать, что в Японии, по крайней мере, до недавнего времени куртизанки обладали довольно высоким общественным статусом (особенно самые высокооплачиваемые из них), и сексуальные услуги не были центральной темой их деятельности. Они должны были развлекать мужчин всеми возможными способами, так то: танцами, пением и игрой на национальных инструментах, да и просто составлять компанию. Все это требовало довольно-таки приличного количества образования и нетривиальных навыков, за что, собственно, их и ценили.
Этот предмет одежды иллюстрирует своеобразное чувство юмора, присущее японцам: парадное хаори, в котором можно прийти на самый серьезный прием - и с таким сюжетом на подкладке. Очень редкий сюжет, кстати, особенно на одежде.

Куро-фурисоде (кимоно девушки для особо торжественных случаев). Особенность его в том, что это роскошное кимоно расписано не только с внешней стороны, но и с подкладки, причем узор на подкладке другой!




Столетнее фурисоде висит в обрамлении гравюр с изображениями сюжетов для летних вееров.

Вискозное учикаке (накидка невесты), 70е годы, шитое золотой нитью. Кстати, золото настоящее:




Шикарный павлин, правда?

Потрясяющее иро-томесоде (выходное кимоно для менее торжественных случаев) очень красивого глубокого синего цвета со "светящейся" росписью, характерной для 70х годов. Камера слегка прифигела поэтому роспись полуилась даже более светящаяся, чем есть на самом деле




Оби с вышивкой золотой нитью и (жуткая редкость) перламутром:




А вот это вообще раритет из раритетов. Пожалуй, нигде больше в нашей стране такого в частной коллекции нет. Театральное кимоно учикаке для оннагата - актёра, играющего женские роли, столетней давности:




Кимоно хлопковое, заношенное, как и полагается рабочей одежде. Рисунок довольно грубый (фото не передает). Но издали смотрится прекрасно!

"Ширпотреб" 30-х годов прошлого века - прекрасно передает дух того времени. И то, как увлекался весь мир воздухоплаванием, и то, как в Японии готовились ко второй мировой войне:




Слева направо: шерстяной оби с изображением аэроплана над огромными волнами, шерстяное кимоно для маленького мальчика с гаубицами, танками, и самураями и изображение самолета "японского Чкалова", человека в 1937 году совершившего перелет на самолете из Японии в Лондон.

Один раз во время, отведенное для отдыха, мы решили просто так прогуляться к ближайшему святилищу. По дороге мы выискивали магазин для того, чтобы купить сигареты для Мастарда. Рэм ткнул в рисунок на футболке Даррена: «Что делает на твоей футболке изображение раввина???» Даррен саркастически хмыкнул. На его футболке была напечатана копия одной из поздних фотографий Уэсибы. Рэм все еще имел смутные представления о том, кто это такой. Если ортодоксальный еврей принимает изображение знаменитого мастера боевых искусств за изображение раввина — это дает некоторое представление о том, какой бардак творился у всех нас в голове.

Так же мы болтали о том, что возможно, последняя тренировка будет отменена, а вместо нее собирались сделать поход в горы. Сеншусеи очень хотели идти в поход, но не могли открыто высказываться за эту идею, так как это могло быть расценено как недостаток воинского духа и пренебрежение обучением. Я, должно быть, слышал этот диалог сотню тысяч раз: «Что самое важное в айкидо Йошинкан? - Дух!»

Учителя сошлись на том, чтобы тренировку не отменять. Мы не очень обиделись, но тем не менее жесткие татами нам уже изрядно надоели. Поскольку была очередь Пола вести занятие, мы все ожидали приличной нагрузки. С нехорошим предчувствием я занял исходную стойку на своем привычном месте, ожидая нескончаемых яростных атак (в основном, мы занимались этим). Наши занятия сильно напоминали обучение собак, с тем исключением, что тренера, натаскивающие псов знают, что регресс в тренировках перечеркивает все достижения прошедшего курса. Наши тренера до этого заключения додуматься еще не успели.

Затем Пол сказал что-то удивительное. Он сказал, что покажет нам на этой тренировке, чему научился на семинаре дзю-дзюцу. Не будет дзю-вадза! Не будет бесконечных падений! Видимо всеобщий энтузиазм по поводу обучения основам дзю-дзюцу можно списать на усталость от страховок. Пол добавил: «Только не говорите никому, что я это показывал!»

Система Грэйси включала в себя серию базовых упражнений, которые развивали важные для борцов группы мышц, так же, как упражнения айкидо развивают важные для айкидо группы мышц. Например, надо было лежать на спине и делать из такого положения переворот через плечо на живот и обратно, так как в борьбе важно не упустить шанса перевернуться, когда это бывает необходимо.

Я тренировался вместе с Биллом. У нас обоих получалось плохо: мы были похожи на двух старичков весьма почтенного возраста, передвигающихся по обледенелому тротуару. Бен прикладывал больше старания, в результате в запале он повредил себе локоть. Еще одно айкидошное правило: не следует прилагать 100% усилий, когда 30% усилий достаточно.

После тренировки было общее мытье в бане в бассейне с термальной и очень горячей водой. Поплескавшись с остальными мы с Биллом пошли пить зеленый чай у нас в комнате и смотреть на ручей, чьи берега густо оттеняли деревья, сгущался туман и стало ощутимо холоднее. Это были потрясающие минуты полного счастья, когда можно было наслаждаться моментом и забыть о будущем.

Турнир Ultimate Fighting Chalenge, который в этом году проходил в Токио, закончился для Грэйси поражением. Ройс Грэйси встретился с Кимо, кикбоксером и бывшим заключенным, который в тюрьме крестился. Его безволосый мускулистый торс был украшен множеством тюремных татуировок. Одна из них, написанная на спине, гласила: «Иисус спасает».

Кимо вскарабкался на ринг, неся на спине громадный деревянный крест. Распятие он, конечно, потом с трудом отвязал. Затем он преклонил колена в молитве о победе. Видимо, по его логике, его победа в поединке каким-то образом должна была способствовать распространению христианства в современном мире.

Ройс Грэйси стоял и удивленно смотрел на это представление с таким видом, как будто перед ним явился Антихрист, чтобы поболтать немного. Несомненно, что происходящее вступало в неразрешимый конфликт с его мировоззрением человека, воспитанного в строгой католической семье. В нерешительности он гонял языком вперед и назад пластиковую скобу, защищающую зубы.

Кимо был жесток, как дешевые ботинки , он легко выдержал удары по почкам и в лицо, которые Ройс обычно использовал для того, чтобы противник ослабил захват или открылся. Удары в дзю-дзюцу Грэйси служили той же цели, что и атеми в айкидо: причинить противнику дискомфорт и измотать его, чтобы отвлечь от действительно опасной атаки.

Кимо держался стойко, как утес на морском берегу, и пытался нанести ответные удары Ройсу. Внезапно Кимо допустил ошибку, и Ройс применил удушающий прием.

Но к этому моменту Ройс также был изрядно измотан и в финале у него не хватило сил, чтобы довершить начатое до конца. Очевидно, его уровень был выше, однако его травмы не позволили ему выиграть. По иронии судьбы семья Грэйси создала соревнование такого типа, в котором просто желания выиграть было недостаточно. Для этого Ultimate Fighting Chalenge был слишком похож на жизнь и недостаточно похож на спортивные состязания, чтобы преуспеть таким образом. Мы все считали, что Ройс заслуживал того, чтобы ему присудили победу, но в реальной жизни чаще побеждают ублюдки.

После того, как мы сошли с поезда, Большой Бен неожиданно для всех выдал речь благодарности нашим учителям, окончание которой потонула в одобрительном шуме и аплодисментах. Вне поля зрения японских инструкторов Мастард позволил себе быть громадной серебристой гориллой — кем он и был на самом деле.

Когда мы шли по платформе, Даррен тихо сказал мне, чтобы я забрал у Мастарда его багаж. Я пытался, но Мастард отказался от помощи. Однако он меня поблагодарил и прямо сказал, что он не забывает хорошего отношения. Возможно, Даррен помог мне таким образом сблизиться с остальной частью группы и морально подготовиться к экзамену на черный пояс.

 

Выехать предполагалось в ноябре, лагерь должен был быть расположен в горной области под названием Чичибу, в трех часах езды на поезде от Токио. Чичибу — это прототип области Титипуу, где разворачивается действие оперы Гилберта и Салливана «Микадо». Городские кафешки раздают спичечные коробки с иллюстрациями из ранних постановок этой оперы.

Лагерь распологался в деревенской гостинице с фитнес-центром (баскетбольная площадка) и додзе для боевых искусств. Горные ясени бросали прохладную тень на деревянные стены гостиницы. Рядом была долина с глубоким и бурным горным ручьем, ранними сумерками над ним висел туман. Мы все переоделись в кимоно и стали совсем похожи на самураев.

Татами в местном додзе славилось своей жесткостью. Трепет охватил даже самых выдержанных из нас, когда мы ощутили под ногами покрытие додзе, твердое, как базальт, и вдохнули студеный воздух. Я обреченно подумал, что этот климат не улучшит состояние «шишечек», и часы предстоящей работы в дзю вадза будут очень тяжелыми. Но для меня главное было — выжить, чего бы это не стоило. Конечно, я буду бороться, если это будет необходимо, но основная задача не в этом. Боец... ну, боец это более чистое существо, кто-то такой, чей ум в совершенстве управляет телом, не слушает тело и вообще не заботится о теле, так как полностью уверен в своем идеальном искусстве бойца.

А человек, который полон решимости выжить - это просто счастливчик, которому воспользовался вовремя подвернувшимся под руку шансом. Удача, а не очевидное мастерство, в котором преуспевают мастера — бойцы. Как ни странно, мне казалось, что я менее завишу от божественного промысла, чем они. Я посмотрел на татами, твердые и холодные, как стальной лист, и решил: «Ничего. Как-нибудь переживем и это.»

Жизнь выживающего зависит от мелочей. Заключенные Аушвица, если вы допускаете такую аналогию, переставали надеяться на освобождение в тот самый момент, когда они теряли свои деревянные сабо. Те, кто надеялись выжить, запихивали в свои сабо старые газеты для того, чтобы сделать их более теплыми и удобыми.

Забота о своих конечностях, как признак здорового желания жить, так же упоминается в книге Грейвза «До свидания всему этому». Он утверждает, что «траншейная стопа» вовсе не является эндемическим заболеванием, так как этим синдромом страдают те, кто прекращает бороться, впадает в невротическое оцепенение, характерное для людей, которые склонны сломаться в стрессовых обстоятельствах. У них повреждения стопы встречаются значительно чаще, чем у людей, которые не прекратили заботиться о себе. Возможно, что единственная между ними разница — это то, что вторые просто тщательнее вытирали ноги сухой тряпицей. Вероятно, эти люди неосознанно давали своему организму сигнал, что им не все равно, что будет с этой важной частью тела, и организм концентрировался на том, чтобы избавится от заболевания.

Пол одобрил мою теорию. Он посоветовал нам уделять внимание уходу за собой, и слушать свое тело. «Если у вас болят колени, не игнорируйте боль, массируйте их, пока боль не пройдет.» Дэнни следовал его совету в отношении появляющихся у него «шишечек», и он был единственным, у кого это не выросло в большую проблему. Он поделился, что после особенно жесткого сеанса тренировок он массировал косточку на бедре, где начала появляться «шишечка». Он категорически не хотел, чтобы у него прибавилось физического дискомфорта. Он слышал о том, как это бывает и категорически не желал проходить через эту стадию лично.

Знать, где следует терпеть, а где не стоит ни в коем случае мириться с болью — это была та линия поведения, которой мы все учились следовать.

Теперь, когда ему в затылок не дышали японские инструкторы, Мастард оказался довольно интересным и толерантным учителем. Только я и Адам «провалили» репетицию экзамена на черный пояс, но вместо того, чтобы браниться, Мастард дал нам несколько хороших советов. Хотя мне не нравилась идея хоть каким образом оказаться связанным со странным образом жизни, который вел Адам, было приятно осознавать, что я был не единственным неудачником. Я никогда не забывал устрашающее предостережение Спайка Кимеды: «Никогда не оказывайся самым худшим, потому что тогда у тебя есть жирный шанс сломаться первым»

Татами было жесткое, зато инструктора несомненно стали вести себяе значительно мягче. Холод пробирал до костей, но они позволяли нам пробежать несколько кругов по додзе для того, чтобы разогреться перед тренировкой.

В отсутствие японских инструкторов тупые иностранцы могли позволить себе слегка расслабиться. Согласно расписанию мы все должны были подниматься в шесть часов каждое утро для того, чтобы совершать утреннюю пробежку, но никто никогда не бегал — каждому хотелось понежиться в теплой постельке подольше. График был составлен, чтобы избежать придирок со стороны японцев, так что они наверняка воображали, что мы в лесах проходим курс выживания, но на самом деле все было не совсем так.

Пол побывал на семинаре по дзю-дзюцу федерации Грэйси как раз перед тем, как поехать в лагерь, он рассказывал про это всю дорогу, пока мы ехали в Чичибу и Бен загорелся идеей заняться еще одним боевым искусством. Грэйси — это бразильский клановый стиль дзю-дзюцу. Основатель школы в свое время был в Японии, где выучил техники более или менее похожие на техники захвата, используемые в дзю-дзюцу. Его фамилия и была Грэйси (он был шотландским эмигрантом) и он отшлифовал впоследствии полученные знания и основал школу дзю-дзюцу.

Наверное, это был неплохой стиль, так как наследники семьи Грэйси постоянно выигрывают соревнования, в которых участвуют. Они набрели на неплохую идею: поскольку большинство поединков заканчиваются борьбой «в партере», то если вы доминируете в возне на полу, значит, вы выигрываете. Поскольку большинство бойцов концентрируются на ударах руками и ногами, которые не являются для боев без правил настолько же важными, как навыки борца. Хороший дзюдоист как правило выигрывает. Если же мастер направления Грэйси выступает против дзюдоиста, то так же выигрывает, поскольку в отличие от дзюдоиста он может как бить, так и держать удар, а это то, к чему дзюдоист, как спортсмен не слишком привык. Дзю-дзюцу школы Грэйси в девяностых было то же, что и кунг-фу для семидесятых. Несколько лет Ройс Грэйси занимает место, которое занимал в свое время Брюс Ли, на голову разбивая кикбоксеров, борцов, боксеров-профи и мастеров кунг-фу, для того, чтобы выиграть кубок Ultimate Fighting Challenge, ежегодное соревнование, которое проходит на восьмиугольном ринге, который вместо канатов огорожен стальной сеткой, а следовательно, бежать там некогда. В этих соревнованиях не бывает раундов, бои заканчиваются либо признанием поражения со стороны со стороны одного из игроков, либо нокаутом. Это бои без правил, без перчаток но попытки за попытки выцарапать глаза или ударить в пах существует крупный штраф.

На семинаре братья Грэйси боролись с каждым, кто этого хотел и всех победили: удушающим, либо с использованием болевых контролей как рук так и ног. Пол атаковал с прямым входом ирими, Грэйси использовал уход с линии атаки и удушающий контроль. Означала ли эта победа то, что дзю-дзюцу школы Грэйси было более эффективно, чем айкидо?

Что сильнее, кунг-фу или кикбоксинг? Побил бы Майк Тайсон Брюса Ли? Не смотря на то, что мастера боевых искусств протестуют против сравнений подобного плана, люди пытаются сравнивать. Это так же осмысленно, как спрашивать, кто бы победил в конкурсе на самый лучший рассказ: Чехов или Хемингуэй? Слишком много переменных, чтобы принять обоснованное решение. Но для хорошего мастера, который находится в хорошей форме всегда не проблема победить кого-то, кто не силен ни в одном из боевых искусств, вроде стиля Белого Журавля (ходят слухи, что чтобы выучить целиком тао Белого Журавля нужно потрать двенадцать лет). Уличный боец имеет свое преимущество, основанное на его привычном рваном ритме, браваде и блефе.

Обычно бой выигрывается, если вы заставляете соперника принять свои правила. Грэйси привыкли бороться на ринге Ultimate Fighting Challenge против невооруженного противника. Там борцы имеют преимущество. Но в жизни люди обычно вооружены, будь это разбитые бутылки, ножи, лезвия, дубинки или тяжелые дубовые стулья. Борец навряд ли будет иметь преимущество в таком поединке, и конечно, не победит, если привык только к захватам. Пол был на чужой территории — что означало, что он изначально был обречен проиграть удушающим, нокаутом или быть захваченным в болевой контроль. Поскольку стиль Грэйси основан на такой тактике, не удивительно, что Пол проиграл. «Он был совершенно расслаблен и очень быстр» - объяснил нам Пол. Но если, положим, оба противника были бы вооружены мечами, то вышла бы другая история. Конечно, с точки зрения не слишком серьезного уличного поединка стиль Грэйси является довольно эффективным, пока пол не оказывается усыпан битым стеклом, и друзья твоего противника не норовят ударить в голову железным носком ботинка.

Билл и я жили в одной комнате, к сожалению, нашим третьим жильцом был Адам. Он бормотал и вскрикивал во сне, собственно, когда он не спал, то был занят примерно тем же самым. Мы пытались избавиться от него, выдвинув его на должность ответственного за чай - человека, который снабжал инструкторов и особенно Мастарда напитками. Таким образом мы избегали еще большего количества упоминаний о его неблагополучной семье, еще более длинных описаний того, как он разбивался на скейтборде, и того, как его остановил полицейский патруль за то, что он выбрасывал мусор из окна машины или за вождение в нетрезвом виде. Время от времени к нам заглядывал Бешенный Пес. Однажды он ввязался в бесконечный спор с Адамом на тему того, что лучше, механика или автоматическая коробка передач. Я не ожидал, что Билл тоже присоединится к этому абсурдному спору. Я понял, что попал в типичную ситуацию мужского разговора из анекдотов. После длительного спора все согласились, что механика все же лучше, хотя Бешеный Пес предпочитал водить авто в плотном городском потоке.

 

   Я ассистировал Мастарду и стоял на ногах до последнего момента, вместо того, чтобы страховаться заранее, чтобы избавить себя от лишних неприятностей. Мастард кивнул с одобрением. Когда пришла моя очередь проводить разминку перед тренировкой, я выкрикивал команды на пределе громкости. Раньше я не подозревал, что разминка позволяет зарядится энергией, пользуясь фактором толпы. Для того, чтобы извлекать эту энергию мне, правда, пришлось отключать часть мозга, ответственную за критическое отношение к происходящему. Затем следовало сосредотачиваться только на том, что будет происходить в течение ближайших нескольких минут. Остальные сеншусеи выглядели, как толпа усталых стариков. Возможно раньше на это просто не обращал внимание. Неделя свободной жизни грела мне сердце, как чужой секрет. Знание того, что за дверями додзе есть другая жизнь, которой стоит дождаться, должно обязательно помочь продержаться последние месяцы.

    В то время, пока я отдыхал в Малайзии, я так же обдумал решение еще одной проблемы. Я понял, что нужно сделать с непослушной ученицей, Наоко. После длительного размышления, я решил, что не буду делать за японских преподавателей грязную работу. Это было бы слишком щедро с моей стороны. Но методику преподавания придется изменить.

   Я сказал г-ну Вада, что я не стану запрещать Наоко посещать мои уроки.

-- Если ситуация ухудшится, мне придется это сделать, - сказал я. Я заметил, что г-н Вада снова надел очки. Он, очевидно, был очень занят. Слегка кивнув в мою сторону, он побрел из учительской. Теперь если мой план провалится, мне не следует ожидать сочувствия от японских преподавателей. Что бы я не сделал, лучше бы ему сработать.

   Я попросил г-жу Нонака посидеть на одном из моих уроков. Она была совсем маленькой женщиной, менее пяти футов ростом, но дисциплина на ее уроках была железная. Я был на ее уроках: пятьдесят девчонок молчат, как рыбы, пока их не спросят — великолепное зрелище!

-- Как вам удается достичь такого эффекта? - Спросил я.
-- Это моя классная комната, - ответила она, - не их. Это то, чего я хочу. Дети любят строгих учителей. И у меня хорошая репутация. - Ее крошечные черные глаза блеснули лукаво.

   Репутация... Я даже не хотел думать, какая у меня репутация. Это также была одна из составляющих проблемы. Не хотел думать об этом, пока не стало слишком поздно.

   Ученицы слегка оживились, увидев, что г-жа Нонака садится за заднюю парту. Девочки, конечно, вели себя очень хорошо. Г-жа Нонака ходила по проходу между партами и задавала непоседам вопросы с резкими и настойчивыми интонациями. –

-- Обычно они так себя не ведут, - сказал я в конце урока.

   Г-жа Нонака зачитала с листочка бумаги свои заметки на тему того, как я должен изменить уроки.

-- Они не понимают, что вы говорите, - сказала она.
-- Некоторые из них понимают, - возразил я.
-- Вам нужно снизить темп, и проверять, что все все поняли.
-- Хорошо, - сказал я, смирившись с ее мнением.
-- Позвольте им готовится перед уроком.
-- Верно.
-- Но, в целом, мне кажется, вы просто слишком умны для своего класса, - сказала г-жа Нонака. - Это совершенно обыкновенные девочки. А вы, как говорится, на голову выше остальных.

   Как обычно, она говорила на своем великолепном, слишком чистом английском. Ее глаза светились теплотой. Ей удалось выполнить трудную задачу оценки моей методики с блеском, и она даже умудрилась мне польстить. Я вспомнил про инструкторов айкидо. Они обычно не разменивались на пустопорожние обсуждения.

   В порыве вдохновения я проконсультировался с учебником фехтования, написанным Тессю. Особенно внимательно я прочитал «Семь правил победы»
     1.Подавите ки противника.
     2.Предвосхитите атаку.
     3.Ответьте на атаку.
     4.Остановите противника.
     5.Разверните его энергию.
     6.Завладейте инициативой.
     7.Будьте гибки.

    В следующий понедельник я повесил на стену в классе список «правил». Я написал на доске несколько простых фраз, и попросил всех несколько раз повторить их. Я заставил лучшую ученицу перевести их на японский язык. Затем мы еще раз повторили фразы, и еще раз. Потом я протестировал каждого на понимание этих выражений. Потом мы еще раз и еще раз их повторили. И тут внезапно прозвенел звонок. Это было так просто!

   Мои уроки теперь копировали с точки зрения методики тренировки айкидо. Первые десять минут каждого урока начинались с повторения базовых фраз с особым вниманием к произношению. Я так же придумал фразы - «якоря», которые заставлял повторять снова и снова: «Произношение очень важно», «если сомневаешься — постарайся предположить», «радуйся возможности ошибиться». После повторения базовых фраз следовали мини-диалоги. Мини-диалоги были аналогами базовых техник в айкидо. Сначала мы практиковались группой, затем весь класс разбивался на две группы, а потом на пары. Процесс был совершенно механическим. Затем в конце урока шли ответы на вопросы, если вопросов не возникало, мы еще раз повторяли базовые фразы. Конечно, это было жутко скучно, но этот метод работал. Ни у кого не было времени, чтобы отвлечься на Наоко. Для того, чтобы компенсировать скуку, я вкладывал нереальное количество энтузиазма в процесс. Я мог поклясться, то становлюсь учителем до мозга костей. Но самое главное, что это работало.


   Для того, чтобы «подлизаться» к Мастарду я вместе с Крисом поехал смотреть выступление Мастарда в додзе Такено. Для этого надо было сесть на поезд и проделать двухчасовой путь из Токио в горы. Рэм также поехал, усадив Бена на заднее сидение своего мотоцикла. В программе выступлений иностранцы именовались «голубоглазыми самураями». Это было примерно так же уважительно, как если бы японцев-участников Шотландских национальных игр именовали бы «ускоглазыми в килтах». Однако цель организаторов была достигнута — иностранцы чувствовали себя польщенными, а японцы могли украдкой хихикать над нелепостью формулировки.

   Такено лично представил Мастарда. Он охарактеризовал Мастарда, как одного из своих самых преданных студентов, но, однако, не преминул съязвить в его адрес: «а так же Мастард является живим доказательством того, что ваша походка не влияет на ваш талант айкидоки». Ирония заключалась в том, что расхлябанная походка Мастарда на улице в корне отличалась от его стелющихся, слегка обезьяноподобных и угрожающих движений в додзе. Такено побросал четверых или пятерых учеников, но самая «вкусная» часть его выступления приберегалась для Мастарда. Если бы вы видели эту демонстрацию, вы определенно бы заключили, что Такено страдает от переизбытка тестостерона: он хотел подавить ассистента полностью, буквально впечатывал его в татами, пока, как образно высказался Мастард, не «заболели даже брови». Мастард поблагодарил нас за то, что мы приехали его поддержать. Таким образом, мое возвращение в додзе происходило на фоне общего потепления наших отношений.

   После окончания выступлений Рэм предложил Бену подвезти его обратно до Токио. Он по случаю одолжил мотоцикл по мощнее, чем его собственный — это был Suzuki с двигателем 1100 кубических сантиметров, и конечно, Рэм гонял, как ненормальный. Я был удивлен тем, что Бен отказался от его предложения. Возможно путешествие в додзе Такено было слишком шокирующим, и пробудило воспоминание о злосчастном инциденте с поврежденной ступней Бена.

   Этим вечером мы получили звонок из госпиталя, расположенного неподалеко от додзе Такено. Звонил Рэм, в его голосе были необычные для него жалобные слабые нотки. Он сказал, что он упал с мотоцикла. Он ничего не сломал, но содрал колено до кости и был в совершенном шоке от происшедшего. Мотоцикл был разбит всмятку. Ему придется пролежать в госпитале несколько дней, он сможет приступить к тренировкам только через неделю. Я сказал Бену: «Да ты счастливчик, с твоими громадными лапищами можно себе представить, чтобы случилось, если бы вы ехали вместе.»

   Когда Рэм в конце недели приехал на тренировки, его колени выглядели довольно странно: были красные, как вареный рак. Однако, он восстановил свой обычный оптимизм и рассказал коротко о том, что произошло: «Да какой-то парень на машине выезжал. Я считал, что он меня видит, а он, оказывается, не заметил. Затормозить я не успевал. Я ехал где-то в районе сотни, поэтому нажал на газ, чтобы успеть проскочить. Он тоже нажал на газ, и я понял, что мы точно столкнемся. Поэтому у меня был один выбор — бросить мотоцикл. Я летел головой вперед, натурально как Супермен, честное слово!».

   Рэму оставалось еще собраться с духом и сообщить своему другу, что он разбил мотоцикл. Я бы точно испытывал в этой ситуации определенные затруднения, но Рэм сказал, что это как раз-таки не проблема. Адам также чувствовал себя не очень хорошо. Он взял один день отгула под предлогом того, что у него якобы грипп. Актер из него получился бы превосходный: он изображал озноб, всхлипывал и хныкал, пока его не отослали домой. Однако позже вечером он чудесным образом оказался достаточно здоров, для того чтобы посетить ежегодную вечеринку на Яманоте Лайн, посвященную Хэллоуину.

   Каждый год в течение нескольких последних лет иностранцы захватывали один из поездов, занимая одно купе за другим, куря, выпивая и слушая громкую музыку, пока поезд кружил по кольцевой Яманоте Лайн. В Токио Джорнал печаталось зашифрованное приглашение на английском языке, в котором сообщалось, с какой платформы и когда нужно садиться в поезд. Полиция не препятствовала веселью, поскольку хотя в поезде и была жуткая давка, это было совершенно невинное развлечение. Майк «Спайк» Кимеда был на вечеринке и увидел там Адама.

   На следующий день на тренировке Даррен дал Адаму деревянный нож и приказал ему атаковать. Как только Адам бросился в атаку, он получил прямой удар ладонью в лицо от Даррена, такой сильный, что был отброшен на мат. В полубессознательном состоянии Адам встал и снова атаковал, на этот раз он пролетел два татами, и приземлился с грацией мешка картошки. Однако, он снова поднялся, и опять был нокаутирован, и так далее. Даррен впечатывал его в татами каждый раз еще сильнее, чем в предыдущий. Теперь Адам еле держал нож трясущейся рукой, а его красное лицо было искажено гримасой боли. Он попытался немного собраться с силами и полежать пару секунд на татами, но склонившийся над ним безжалостный Даррен потребовал продолжения. Весьма предсказуемо через секунду Адам снова беспомощно барахтался на спине. Выглядело это довольно жестоко. После тренировки Даррен наклонился и прошипел Адаму в лицо: «Даже не пытайся соврать нам еще раз!» Адам покинул татами на четвереньках, полностью разбитый и униженный.

   Через день, после того, как мы закончили уборку, Адам пробормотал: «Надеюсь, что Даррен не захочет преподать мне еще один урок сегодня — у меня после прошлого раза синяки еще не прошли.» В его высказывании не было ни капли иронии, ни возмущения по поводу того, насколько справедливо было такое жестокое наказание. Все что его заботило — это как часто его будут избивать до полусмерти.


   В квартире на Фуджи Хайтс меня ожидало кое-что не очень приятное, болтающееся в унитазе. Оно было черно-зеленое и больше всего это смахивало на какую-то лишнюю часть человеческих внутренностей. Вне зависимости от того, сколько я раз пытался спустить воду, эта гадость все равно выплывала на поверхность. Я заставил себя рассмотреть этот предмет повнимательней. Это был использованный презерватив. Толстый Фрэнк был постыдно уличен. Это был его презерватив и он был вынужден немедленно от него избавиться. У Фрэнка была новая подружка, австралийка Ребекка. Она была вегетарианкой и отличным поваром. Настолько хорошим, что пыталась отучить Фрэнка есть такие деликатесы, как омлет из двенадцати яиц и килограммовые отбивные. Фрэнк был единственным, кто, как я подозревал, мог повторить знаменитый подвиг Тессю и съесть пятьдесят сваренных вкрутую яиц. По крайней мере он как-то раз всерьез рассказывал мне, что его предел — это порядка семидесяти яиц, если заесть их десятью апельсинами. Апельсины — это секретный способ есть очень много, как сказал мне Фрэнк.

   В конце курса опять организовывался тренировочный лагерь, но ехать туда было не обязательно. Это был единственный лагерь без инструкторов — японцев. Это было довольно странно — лагерь, где только сеншусеи. Сначала туда хотели ехать только Ага и Бешеный Пес. Затем, поддавшись минутной слабости, я тоже записался. За мной подтянулся Билл, а за ним уже и все остальные решили ехать. Правда Крейгу никто ничего не сказал, так как он слишком отдалился от всех, а потом ему уже было поздно отпрашиваться с работы.

-- Так что по поводу визы?
-- Да пусть она идет к черту! Пошли к черту эту паршивую визу.
-- Стать нелегалом?
-- Да какая разница. Виза всего лишь бумажка. К такой-то матери бумажки. Пошли ее на... немедленно. – Кен проорал что-то на японском болотистому венерианцу. Появились два стакана холодного пива Asahi.
-- Тебе нравится эта дрянь?
-- Вполне. Лучше, чем Sapporo.
-- Эта ситуация с визой, конечно, проблема, парень. Но жениться тебя не надо. Не делай такой ошибки. Посмотри на меня. Я скоро уеду. Жизнь в браке — дерьмо.
-- Куда ты поедешь?
-- В Сан-Франциско.
-- А твоя жена?
-- Подумаешь, жена! Мне пора возвращаться. Здесь ничто не работает, как нужно бы, - он сделал торопливый глоток, - берегись Мастарда. У этого котика точно уехала крыша.
    Как я пришел к решению игнорировать Мастарда, я теперь уже не могу сказать. Я решил, что поскольку я пытался следовать буквально его инструкциям, и это ни к чему не привело, то, возможно, поможет прямо противоположный подход. Я так же подсчитал, что у меня было только два месяца до экзамена на черный пояс, и я смогу прожить без его одобрения. А после экзамена? До окончания курса надо будет потерпеть еще три месяца, и если он продолжит свои придирки, то я брошу курс и удовлетворюсь черным поясом.
    Когда я произносил «осс» в его адрес, это звучало механически, формально и совершенно неискренне. Между нами сгущалось напряжение, и это, конечно, теперь выглядит глупо, но в перегретой сумасшедшей атмосфере додзе это было нормально, и совершенно этой самой атмосфере соответствовало. Он понял, что что-то не так, и сначала тоже решил меня игнорировать. Отлично. По крайней мере, я мог продолжать практиковаться, как считал необходимым. Мастард понял, что именно такого эффекта я и ожидал, и снова стал цепляться ко мне: «Никуда не годится. Еще раз», «Ниткуда не годится». Мне до чертиков надоело это слышать снова и снова. Бешеный Пес иногда симпатизировал мне, иногда принимал сторону Мастарда. Но обычно он был лоялен. Один раз я сделал какую-то технику перед всеми, и когда Бешеного Пса спросили, в чем ошибка, он сказал: «Мне кажется, что все было сделано правильно.» Очевидно, я сделал какую-то грубую ошибку, однако никто не мог определить, в чем именно она состояла, пока на нее не указал инструктор. Это конечно, не значит, что ошибки не было, но это значит, что другие сеншусеи почувствовали настроение Мастарда, и не собирались меня казнить без суда и следствия..
    За три дня до окончания моей визы я наконец-то решился обратиться за советом к Крису. Он всегда давал очень дельные советы, но когда я спрашивал его, я чувствовал себя обязанным его совету следовать. Я не мог пренебречь мнением Криса, поэтому я редко обращался к нему за советом. Но теперь мне отчаянно нужна была его помощь.
    Он сидел за компьютером в квартире на Фуджи Хайтс, созерцая какую-то непереводимую тарабарщину. Наш компьютер подхватил вирус, и Крис, вместо того, чтобы вылечить систему, пытался понять, что представляли из себя файлы до повреждения вирусом. Для того, чтобы напечатать страницу, нужно было наугад ткнуть в экран, беспорядочно заполненный крокозябрами. Это было в духе Криса — жить на волоске от полного разрушения.
    Я спросил его, что мне делать. Он кликнул еще раз на несколько кнопок, значение которых невозможно было дешифровать. Затем сказал: «Я собираюсь пойти в супермаркет. Ты хочешь мороженого?»
Крис был похож на Шерлока Холмса, только его способность решать проблемы стимулировалось не трубкой, а мороженым. Это была серьезная, определенно, сливочно-капучинно- миндальная проблема.
    Затем он пришел и просто решил ее.
-- Тебе нужно улететь из страны. Езжай в Сингапур или Сеул. Сингапур лучше, в Сеуле слишком много иранцев и других скользких типов. Прилетай обратно и получи обычную туристическую визу. Почему бы и нет? Все эти истории про визу супруга и культурную визу только отвлекают от верного направления мыслей. Тебе просто нужно въехать в Японию еще раз. Если ты будешь здесь, ты сможешь закончить курс. Никто в додзе не будет проверять, какого типа у тебя виза на этой стадии. Они и не узнают, если она будет туристическая.
-- Но туристическая виза действительна только три месяца.
-- Ты можешь ее продлить или остаться в стране последние два месяца нелегально. Но ты практически наверняка сможешь ее продлить. Твой паспорт не пестрит штампами продлевающими визу. Все будет в порядке.
-- А что с работой?
-- Наври им. Но скорее всего, они не попросят. Они знают, что у тебя есть проблемы, но ты можешь сказать, что получаешь культурную визу через додзе. Скажи им, что процесс затягивается на несколько месяцев, и твой паспорт в консульстве.
   Это было так просто. Единственная проблема могла возникнуть при въезде в Японию. Иммиграционные службы постоянно ужесточали борьбу с нелегально работающими иммигрантами. Но в первый раз за долгое время я чувствовал себя спокойно. Даже если меня уволят, я найду способ прожить.Единственной важной вещью было закончить курс сеншусеев.
    За два дня до того, как я должен был улететь, ко мне подошел Мастард, и сказал мне, где я ошибаюсь в технике. Я с трудом осознавал его слова. Я смотрел сквозь него или мимо него и говорил «осс» совершенно невпопад. Он убежал от меня в гневе. В это утро Пол даже отчитал меня за несоблюдение этикета. Это было уже не важно, мои мысли гуляли где-то далеко. В конце тренировки Мастард попросил всех собраться вокруг него. Он был не в духе, и, следовательно, мы слушали его в сейдза. Если бы он был в хорошем настроении, он бы позволил нам слушать стоя. Он жаловался на недостаточно уважительное отношение.
-- Особенно у тебя. - .Он ткнул в меня сердито пальцем. Я сказал «осс», потому что этикет требует этого, если к тебе обращается учитель. И это распалило Мастарда еще больше. - Если ты не перестанешь так себя вести, я отвешу тебе оплеуху и силой вышвырну тебя из додзе. Ты понял? Чида навряд ли одобрит это, но, тем не менее, я это сделаю! - Он рявкнул, что мы можем разойтись.
    В раздевалке никто не желал со мной разговаривать. Я стал персоной non grata. Билл пробормотал, что ждет меня, как обычно, в кофейне, и спешно ретировался.
    Крейг со страдальческой миной сказал. - Мог бы говорить «ос» и повежливее
-- Я пытался, сказал я.
-- Я понимаю, - он потрепал меня по плечу. Это был жест сочувствия, который я от него совсем не ожидал.
    Билл, ждавший меня в кофейне, был еще более злым, чем я.
-- Он просто не имеет права с тобой так обращаться! Если тебя выгонят, то следующим уйду я. Проклятье, этот ублюдок меня приводит в бешенство! Боже, он такая задница. Он не имел никакого права говорить тебе подобные вещи.
-- Ничего, - сказал я, - я уеду на некоторое время, мне нужно возобновить визу. Все успокоятся к моему возвращению.
-- Я просто говорю, что у нас тоже есть права... Но этот парень... жопа, просто жопа.
    Мы поносили Мастарда последними словами еще в течение часа или двух, и от этого мне стало немного легче. Я предупредил Пола, что мне нужен отпуск для того, чтобы возобновить визу и он, как всегда рассудительный и профессиональный, сказал, что с этим не будет никаких проблем. Странно, что бумажка со штампом в додзе значила больше, чем серьезная травма. Путешествие было последним кратковременным выходом на волю, и это был последний шанс вырваться «из застенков».
Я купил дешевые билеты в Сингапур и вылетел днем позднее. Никогда больше я не испытывал подобного облегчения. Самолет взлетал выше и выше в небе над Токио, пролетел над островами и затем над синими водами Тихого океана, и все напряжение осталось далеко позади. Я заказал пару банок американского пива и написал в моем дневнике: «Что такое свобода? Когда тебе никто не мешает вздохнуть.»
    В Сингапуре я оторвался на полную катушку. Неважно, что там был штраф в $500 за использование лифта вместо туалета, и что жевательная резинка была запрещена. Для меня это была полная свобода. Я мог ехать, куда хотел, и решил поехать в Малайзию с целью сэкономить.
    На вокзале Сингапура я купил билет до Джохор Бахару. Как только поезд въехал на территорию Малайзии, все вытащили контрабандные упаковки с жвачкой Ригли и начали беспечно ее жевать. В Джохор Бахару пересел на автобус до Куала Лумпура. Во время того, как автобус ехал, старушка, занявшая все заднее сиденье, испражнялась в розовый целлофановый пакет. Запах был непередаваемый. В окно я видел, что все обочины в Малайзии усыпаны похожими пакетами. Я посчитал, что национальным Малайзийским цветом должен считаться розовый. Мне было наплевать. Я размышлял, что до этого держало меня в чертовом додзе так долго? Зачем я добровольно засадил себя за решетку? И не мог найти достойного ответа. Я думал, что никогда не вернусь обратно.
    В Куала Лумпуре я остановился у своего приятеля по колледжу. Он был успешным адвокатом и жил в большом доме, заполненным слугами. Я наслаждался отличной едой, свежей рыбой, овощами, манго и теплым, только что выпеченным хлебом, и все это так контрастировало с Фуджи Хайтс, что даже смешно об этом упоминать. Мне казалось, что я не ел ничего подобного уже долгое время. В Японии я привык заглатывать еду, просто для того, чтобы поддержать жизнеспособность организма. Я был не прав! Еду нужно смаковать, наслаждаться, и блаженно переваривать. В Японии я не переваривал еду, я обрабатывал ее, причем навряд ли этот процесс был эффективен.
    Я слонялся по шикарному дому, полы которого были устланы мрамором, пил кофе, которое подавала дружелюбная и болтавшая на индонезийском горничная. Ее не смущало, что я ее не понимал. Боже, я чувствовал себя как дома затягиваясь произведенной в Англии сигаретой и наблюдая как полуденный тропический ливень стучит по веранде. Я только должен подумать о том, что буду делать дальше. Не мог же оставаться в Малайзии навсегда? Я постепенно пришел к тому, что стал сомневаться, что вообще надо было поступать на курсы. В то время, как другие люди так славно проводят время! Но если я не вернусь, все усилия пропадут втуне.
    Я вернулся в Сингапур, и остаток времени провел как в тумане. Я даже необдуманно купил упаковку жвачки в переполненном супермаркете, и почувствовал, как на меня устремлены сотни укоризненных взоров. Я не хотел, чтобы меня подозревали в нелегальном жевании резинки, и арестовали за это. Я даже не знал, каков размер штрафа. Если есть выбор между избиением и штрафом, я лучше бы ввязался в драку, по крайней мере, меня этому обучали.
    Я посетил Шанги Гаол, это было близко к аэропорту. Смотря на гармоничное сочетание толстых стен и наблюдательных вышек (крепость все еще используется в качестве государственной тюрьмы), я думал, не здесь ли был сделан портсигар полковника Х. В этом месте не было угрюмой атмосферы, как в Дахау или Берген-Белсене, бурная тропическая растительность скрыла все следы войны и обступала темницу со всех сторон, даже нависала над дорогой. Джунгли растворили все, даже страдания и смерти. Рано или поздно они разрушат и крепость, если дать им шанс.
    Там был музей и потрепанные реконструкции, но я бы сказал, что сингапурцы хотят забыть войну. С учетом того, что очень много японцев приезжает в Сингапур в шопинг-туры, это мудрое решение. И хотя малайзийские старшеклассники знают про Хиросиму, я никогда не встречал японского подростка, который бы знал про Чанги или про железную дорогу смерти. Чувство вины ставит на атомную бомбу и, очевидно, выигрывает.
    Там была фотография Малайзийского тигра, генерала Ямашита, в полный рост. Я сфотографировался рядом с ним.
    Канчо прошел через войну в Сингапур и закончил ее в Борнео. В своей автобиографии он говорил, что слабость Японии проявлялась в том, то японские офицеры купались в роскоши: «Да и сам даже имел граммофон с иглой и держателем иглы из чистого золота... Это и послужило причиной поражения Японии в войне»
    Я посетил Отель Кокпит, любимое место Криса для того, чтобы посидеть на балконе и посмотреть на полуденный ливень. Но уже был вечер, было влажно и прохладно, и дождя не было. Я выпил два коктейля, но они сделали только мою голову тяжелой, и испортили мне настроение.
    Я поймал такси в аэропорт. Кого я обманываю? Чтобы сказал полковник Х, если бы узнал, что я позволяю япошкам себя превзойти? Я должен вернуться. Я должен испить эту чашу до дна.
В самолете я решил, что буду идеальным сеншусеем. Я буду говорить «осс» громче всех, каждый бросок делать так хорошо, как могу, поддамся безумию армейского порядка. Попытка отстраниться от процесса провалилась. Ты не можешь одновременно тренироваться и спокойно наблюдать свысока за тем, что происходит.
    Я почувствовал, что успокоился. Моя ненависть к Мастарду поутихла и я чувствовал себя достаточно сильным, чтобы продержаться до экзамена на черный пояс. Я должен брать пример с одного из учеников Тессю, Хасегавы, который был настолько неуклюжим, что не научился за пятнадцать лет делать прямой удар мечом. Тем не менее он упорно занимался и стал одним из лучших студентов Тессю, и даже давал Тессю фору в тренировочных поединках. Хасегава представлял собой пример того, как дух может преодолеть физические недостатки и его любимой цитатой было высказывание: «Если дух целостен — нет ничего невозможного.»

Друзья из Белоруссии демонстрируют великолепное кунг-фу, Голливуд отдыхает:

Мы начали делать техники в дзю вадза (тренировка со свободной атакой) Иногда вас атакует один человек, иногда двое или трое, или, как в случае с Канчо и Уэсибой, пять или шесть. Атака продолжается, пока атакующий не будет сбит с ног, обездвижен или по команде учителя. Идея такой тренировки состоит в улучшении взаимодействия между атакующим и атакуемым, чем более яростно атакует первый, тем второму проще с ним работать. Наверное, за эти здорово наблюдать со стороны - как за балетом — атака, бросок, опять атака. Когда атакующий приближается и наносит удар, задача атакуемого — уйти в сторону, разрушить его атаку и бросить его с использованием какой-либо техники, которая хотя бы отдаленно напоминает айкидо. Со временем броски все становятся все лучше и лучше, но сначала они носят искусственный характер, так как ваша задача сначала заключается в том, чтобы не пропустить атаку. После броска атакующий делает страховку, поднимается на ноги, и атакует уже другим способом.

Атакуемый не может использовать все время только одну технику. На самом деле, он и не захочет, так как разница в угле и скорости атаки диктует, какой именно способ разрушить атаку лучше применить. К сожалению, иногда вы можете зациклиться на одной и той же технике броска. И это нервирует, как наблюдение за застрявшей на одной дорожке патефонной иглой. Планирование последовательности дзю вадза делает все исполнение неуклюжим и натянутым, дзю вадза больше всего напоминает джаз, где заранее выученные кусочки мелодий собираются в произвольном порядке.

Про музыку нам объяснил Стефан Силач. Он перед классом изображал игру на гитаре, как завзятый металлист: -Дзю вадза похожа на игру на гитаре, парень, ты не можешь, сделав ошибку, прервать игру и сказать «извините». Ты должен продолжать, ошибся ты или нет, ты должен играть дальше.

Естественно, тяжелее тому, кто атакует и должен страховаться, после пятнадцати или шестнадцати бросков вы уже дышите с трудом. Чем более расслабишься, тем легче даются страховки. К сожалению, если у вас небольшая травма и огромные опухшие «шишечки», не так-то просто быть расслабленным.

Я стоял в паре с Гимпи, он бинтовал слабые запястья, хотя уже оправился от травмы в начале курса. Как ни странно, он работал довольно уверенно и бросал меня по всему залу. Я подумал, что он, наверное, тренировался в бросках раньше, так как не смотря всю его хрупкость, у него был замечательный тайминг. С Бешеным Псом получалось хуже. Он слишком часто использовал бросок через бедро, в котором я должен был приземлиться на «шишечку». После нескольких недель тренировок в дзю вадза все чувствовали себя совершенно разбитыми.

Мастард часто требовал, чтобы пара, выполняющая техники в дзю вадза тренировалась перед всеми остальными. И это был отличный способ еще раз придраться к чему-нибудь в моем случае: когда я первый раз сделал ошибку в начале тренировки, он сказал: «никуда не годится», и выгнал меня из зала. То же самое случилось на следующий день! Я даже не мог продолжить тренироваться в этот день! И как только я почувствовал себя несправедливо обиженным, он проделал то же самое с Крейгом, который с безграничным мазохизмом старался заслужить похвалу от Мастарда. Мое хрупкое чувство справедливости укрепилось, когда я увидел, что один из «любимчиков» также покинул зал. Мастард придерживался метода выбора одного ученика в качестве примера для подражания, и второго в качестве козла отпущения. Обычно козлищами оказывались я или Адам, Бешеный Пес и Малыш Ник — примерами для подражания.

С точки зрения Пола, такое положение для нас с Адамом было неплохой тренировкой. В первый раз за свою жизнь я проникся сочувствием к тем дурачкам, которые заваливают экзамены в школе, которые должны тяжело работать и страдать, чтобы заслужить не похвалу, а молчание или критику. Эта «хорошая тренировка» была очень неприятной вещью. И второгодники в школе хотя бы могут побить отличников время от времени. Я не мог себе позволить даже этого, так как у большинства в группе уровень был выше моего! Шептаться в чайной комнате или фантазировать на тему убийства Мастарда с Биллом — это был единственный доступный мне способ сбросить пар, но мне было этого мало. Я чувствовал, что у меня буквально сносит крышу.

Я решил поговорить с Кеном о своей проблеме с визой. На половину окинавец, на половину японец, Кен жил в Сан-Франциско с семнадцати лет, и только два года тому назад уехал из Штатов. Кен раньше торговал наркотиками и сбежал в Токио, потому что жизнь в Калифорнии становилась слишком опасной для него. Он женился на очень приятной японской девушке, которая владела семейным ресторанчиком. Кен звал ее «сучка». Она не понимала английского языка, а ему нравилось отдавать ей приказы, сопровождаемые бранью: «Купи билеты, сучка!», «Ты поведешь, сучка....», «Где деньги, сучка?» В реальности жена Кена вела бизнес, а он убирался в ресторане, и относился к ней с нежностью и заботой. Он как раз решил свои проблемы с визой при помощи вовремя сыгранной свадьбы. Затем он развелся, потому что оказалось, что поскольку у него были предки с Окинавы, виза ему не нужна. Очень в духе Кена. Он пытался преподавать, но потерял работу, поскольку был слишком честен и не обучен по обычаю среднего класса высказываться уклончиво. На вопросы вроде: «Почему вы хотите стать учителем английского языка, г-н Хамада?» он честно отвечал: «Я говорю по-английски и люблю девушек. А у вас тут, как я заметил, чертовски много хорошеньких девчонок.» Перед одним из собеседований я помогал завязать ему галстук, оказалось, что раньше он никогда галстук не носил.

Кен занимался айкидо, но терпеть не мог экзамены, поскольку не хотел, чтобы его сравнивали и обсуждали. Он практиковал айкидо уже несколько лет, и был одним из самых талантливых новичков в додзе. Он так же обожал странные бары. Самым любимым его баром на данный момент был бар Болотистая Венера, маленькое помещение которого вмещало всего восемь мест. Бар принадлежал бывшей солистке девичьей рок-группы, которую так же называлась Болотистая Венера. Кен любил выпить, и хотя он не побывал в точности такой же ситуации с визой, как я, мне казалось разумным с ним посоветоваться.

Бар был увешан постерами и сувенирами из научно-фантастических фильмов и привезенных с гастролей группы. Владелице было около тридцати лет или меньше, и ее бизнес держался на бывших фанах группы и завсегдатаях. У нее были зеленые волосы, пирсинг и татуировки, но не смотря на это, она была образцом дружелюбия, как и все остальные мама-сан в Японии.

Кен говорил быстро, очень быстро, его уличный сленг пестрил устаревшими калифорнийскими жаргонизмами вроде словечка «котик». Хотя, возможно, такой жаргон снова вошел в моду.

Ну и что ты будешь делать, когда какой-нибудь котик подвалит к тебе на улице, что ты сделаешь?

Убегу?

Не, это не пройдет, ты тренируешься, и они тебя натаскивают. Промывают тебе мозги. Ты убийца. Это основная вещь, которой учат на этом чертовом курсе для мачо. Это чистое безумие, правда? Этот парень Мастард — я хочу сказать, кто он такой? У этого котика большие проблемы, должен сказать тебе.Его проблема — он жаждет власти. Он жаждет полного контроля над вами, ребятки. Он хочет съесть ваши сердца и мозги. Сердце и мозг. А то, как он общается с этим чуваком Такено, это звучит как мазохизм. Такие парни обожают, когда им дают хорошенько по морде. Это ненормально . Этот котик точно съехал с катушек.

КАК СОВЕРШИТЬ ИДЕАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

 

Когда замыслил убить кого-либо, это дело нельзя откладывать. Сердце может ослабеть, или можно упустить благоприятный случай. Путь Самурая — немедленный порыв и сокрушающий натиск.

Хакагуре

 

Октябрь — ноябрь

Должен признаться, я потерял контроль над классом. В классе учится всего двадцать девочек, но тем не менее, я умудрился потерять над ними контроль. Есть четыре школьницы, которым я не нравлюсь. Они не хотят говорить и слова по-английски. Когда я говорю на японском, они смеются и утверждают, что не могут разобрать ни слова. Эти четверо заразили своим отношением других учеников, и если я и имел какой-то авторитет раньше, то теперь он практически испарился.

Мой метод изучения английского языка, если это, конечно, можно назвать методом, опирался на предположение, что студенты меня любят, и это, вкупе с естественным желанием учеников получать хорошие оценки, относительно дисциплинировало класс. Иногда, конечно, становилось немного шумно, но ничего такого, с чем бы я не смог справиться. Я всегда старался сделать уроки интересными, причудливыми и необычными. Мне нравилось думать, что именно на такие уроки я хотел бы ходить. Я хотел развить из воображение, заставить их думать, и дать им свободу, в которой им отказывали учителя, придерживающиеся более традиционного подхода. Внезапно выяснилось, что никто не интересуется моими «интересными» уроками. Я был непопулярен. Даже те девочки, которые меня любили, теперь были настроены негативно, поскольку я вышел из терпения безнадежно пытаясь вернуть контроль над классом.

Я кричал и бесновался. Пользуясь их незнанием английского языка, я грязно ругался и скоро понял, что возненавидел эту школу. К счастью, предводительница четверки, семнадцатилетняя Наоко была непривлекательной. Если бы она была красавицей, это было бы последней соломинкой.

Один раз я видел, как Наоко ласкает свою грудь, как бы взвешивая ее.

– От этого она у тебя больше не станет, - сказал я раздраженно.

Я стал ходить в школу другой дорогой, чтобы не смешиваться с толпами девочек в матросских костюмчиках.

Это было уже просто смешно! Что бы в таком случае сделал Чида сэнсей? Или Шиода? Или Роберт Мастард? Одна фраза, которую сказал Билл, застряла у меня в памяти: «Мы не можем жить в страхе.» Поскольку я боялся девчонки-подростка, я обратился к господину Вада за советом.

– Ты можешь вынудить Наоко не приходить на твои уроки, - сказал он

– И что тогда будет?

– Тогда она завалит английский язык.

– Это что, большая проблема?

– Если она завалит английский язык, она будет исключена из школы.

А вот это, как я знал, будет очень большой проблемой. Если девочку исключают из высшей школы на ее второй или третий год занятий, ей будет очень трудно поступить в другую школу, если вообще возможно. Она не закончит школу вместе со своими друзьями, а в Японии твои друзья по старшим классам — это единственные друзья на всю жизнь. Это было то, что я себе сказал. И я подумал, что если я подведу ее и позволю ей испытать все последствия: гнев родителей, низкооплачиваемую работу и отвращение к англичанам, как к народу на всю оставшуюся жизнь. Все хотели, чтобы я так поступил. Я чувствовал себя, как Мартин Шин в «Апокалипсисе сегодня», где он получил приказ убить Марлона Брандо, но все время откладывал исполнение приказа. «Все хотят, чтобы я это сделал, - говорит Шин, - Даже джунгли хотят, чтобы он умер.»

Я тоже не мог рассчитывать на помощь площадок для гольфа и теннисных кортов в решении проблемы с Наоко, у всех с ней были проблемы. Г-н Вада просто озвучил то, что все хотели бы сказать.

– У многих учителей такие же проблемы с ней. Она была трудной ученицей еще с начальной школы.

– Она такая нахальная, - сказал я, и рассказал очередную историю о том, как Наоко отказалась выполнять задание.

– Наверное ей придется уйти, - сказал г-н Вада. Я подумал, что он хочет, чтобы я принял такое решение.

– Что бы вы сделали? - спросил я.

– Она у меня не учится. - сказал он прямо взглянув нам меня.

Это было очевидно. Я был выбран козлом отпущения. Все хотели исключить Наоко, но, поскольку это была частная школа, никто не хотел нести ответственность, за то, что родители будут неизбежно раздосадованы. Я был гайдзин, меня легко можно было заменить. Если последуют жалобы, можно всю вину легко повесить на меня, сказав: «Он всего лишь иностранец и не понимает, что такое Япония. Я знаю, это ужасно, но он все же учитель, и боюсь, что Наоко не сможет вернуться в нашу школу.»

Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что все годами ждали возможности избавиться от девчонки. Странным образом, я начал сочувствовать Наоко. Мы были во одинаковом положении, за исключением того, что меня преследовал Роберт Мастард в японском додзе.

В начале курса нам часто угрожали исключением. Теперь мы чувствовали, что заслужили свое место в группе. Мастард так не думал. Он продолжал подпитывать атмосферу неуверенности. Один незначительный промах мог привести к моментальному уничтожению результата всех предыдущих усилий. Я чувствовал себя, как герой анекдота, в котором водителя останавливают за проезд на красный свет: «Ну же, офицер, а как насчет всех тех зеленых светофоров, которые я проезжал без нарушений? Неужели это не засчитывается?» У Мастарда определенно не засчитывалось.

В первое время его стандартная фраза: «Если тебе не нравится — отправляйся домой» адресовалась персонально, и в основном, мне. Я подсчитывал кому сколько раз он ее говорил, и я в этой игре вел со значительным отрывом. Я был выбран в качестве отрицательного примера. Мы как будто бы играли в какую-то глупую психологическую войну. Он насмехался надо мной и, иногда, над Адамом: «Боитесь? Если вы боитесь, оставайтесь дома.» Это приводило в замешательство, но, тем не менее, не работало. В тоже время я понимал, что я отказался от всех своих прав, когда записывался на этот курс. Это японский способ совершенно развязать руки учителю. Например, в некоторых японских школах школьники умирали из-за наказаний, которые им придумывал учитель.

В предыдущем месяце двое детей были заперты в стальном контейнере на восемь часов в наказание за ложь, они умерли от теплового удара и недостатка кислорода. Японцы на многие вещи реагируют неадекватно, но ни один из японских сенсеев не подходит к процессу так персонально, как это делает Мастард. Я пытался обсудить это с Биллом, чтобы понять причины.

– Наверное, у него было тяжелое детство. Возможно, его отец был слишком требовательным.

– Великолепно! - сказал Билл, - Мы пытаемся провести удаленный сеанс психоанализа.

Мы сидели в обшарпанных креслах в конце раздевалки, рядом с корзиной для старых доги. Несколько раз мой пояс загадочным образом оказывался в этой корзине. Я подозревал, что это делалось намеренно.

Раздевалка была альтернативой чайной комнате. Курс разделился на две части: Билл, Бен , Рэм и я; и с другой стороны, Бешеный Пес, Малыш Ник, Ага и Крейг, Дэнни и Адам время от времени примыкали то к одной, то к другой части. Это было не полное разделение: все-таки я проводил ежедневно все тренировки в потных объятиях Бешеного Пса, но все остальное время разделение было. Билл сказал: «Война делает из вас либо монахов, либо маньяков. Мы — монахи.» Что он имел в виду? Я подозревал, что он сказал следующее: если к вам относятся плохо, то вы либо это терпеливо сносите, либо стараетесь отыграться на других. Билл в этом смысле определенно был монахом, достаточно поднаторевшим в айкидо, чтобы не травмировать партнера. Я, однако, подозревал, что прогрессировать можно только когда тебе наплевать на то, что будет с партнером и делать технику возможно жестче. Иначе почему все учителя, даже Эндо Милосердный проходили через фазу «убийцы»?

В настоящий момент самое большое количество травм происходило во время тренировок с Чино. Лысый Сато, который перед курсом много тренировался с Чино, чем заслужил прозвище «младший брат Чино», постоянно страдал от травм. Его ключица была сломана вовремя того, как Чино пытался отработать никадзе. Он так же получил не менее пяти или шести других переломов и разрывов связок. Я спросил его: - И как тебе Чино, после всех травм, которые он тебе нанес?» Сато состроил перекошенную гримасу: «Мне очень нравится его айкидо, но он сам? Я думаю, что да, но я не забыл своей боли. Не забыл.»

Мы вернулись в раздевалку, где Билл затронул общую тему проблем с мозгами. (Мы уже обсуждали, что возможно Мастард имел какие-то проблемы с головой, и это могло бы объяснить его странное поведение) «В Мексике я встречал боксеров, которые занимались боксом более, чем десять лет, и они, надо сказать, определенно имели проблемы с головой. В Японии это еще хуже, я видел парней, которые занимаются профессионально всего два года и у них уже проблемы: глаза не фокусируются, руки трясутся и им трудно удержать равновесие.»

– Это еще почему? - спросил я

–Толщина черепа. Если ты посмотришь на свое запястье или лодыжку, это даст представление о толщине костей в принципе. У среднего японцы весьма тонкие запястья, и думаю, что это можно отнести и к толщине черепа.
Я подумал, что возможно, это объясняет загадочную зацикленность японцев на том, чтобы развить выносливость черепа: Уэсиба бился головой о деревья в Хоккайдо, чтобы развить свою способность противостоять ударам в голову.</font></p>

 

Сначала это был просто черный юмор. Я начал думать о том, чтобы убить Мастарда, или, по крайней мере, каким-то образом обезопасить себя от его нападок. Это фантазии стали весьма детальными и реалистичными. Я понял, что на самом деле убить кого-либо — задача совсем не простая, если ее прорабатывать в деталях. Я решил обсудить этот вопрос с Биллом.

Я видел его сегодня в душе, и подумал, что если бы у меня была бейсбольная бита, я мог бы его ударить через занавеску, и он никогда бы не выяснил, кто это сделал.

Билл отнесся к моей идее весьма скептически: «Он чертов сукин сын. Ты должен его убить, потому что если ты сделаешь ошибку и не прикончишь его сразу, ты сам мертв».

Ты прав, это должен быть пистолет.

Но даже тогда ты должен быть уверен, что ты сможешь нажать на курок, глядя в его глаза. У тебя всего одна попытка, и если ты его не убьешь первым выстрелом, ты мертв.

Он был прав. Только по глазам вы можете вычислить настоящего мастера боевых искусств: по безжалостному, бесстрастному взгляду без капли тепла.

Совет Бена заключался в том, чтобы отправить посылку с бомбой.

– А вдруг Кэрол ее откроет? - спросил я.

– ОК, пошли бомбу в пачке сигарет — он всегда прячет их от Кэрол. Это должно его на некоторое время вывести из строя

– Слишком рискованно, - сказал я, - что если он заставит Бешеного Пса открыть пачку?

– Убьешь двух зайцев одним выстрелом, - фыркнул Бен

А это было уже почти всерьез. Я хотел думать, что Мастард не является неуязвимым бойцом, но я не мог быть с разумной точки зрения уверен в этом. По крайней мере, не на все 100% уверен.

Ученик как-то раз спросил Тессю: –Трудно убить человека, неправда ли?

– Вовсе нет, - ответил он, - трудно остаться в живых.

Не только Наоко и планирование убийства в додзе угрожало моему спокойствию, у меня еще были проблемы с визой. И это было критичным. Если я потеряю работу или меня депортируют, я провалю курс. Такое уже случалось ранее, и никто не вспоминал, что человек был вынужден бросить занятия по причинам бюрократического порядка. Победа или позор. Не было никакого другого выбора.

У меня была виза с правом работы, которую я продлил прямо перед тем, как оставил работу на полный рабочий день. Пришло время продлить ее снова, но теперь-то я работал всего один день в неделю, а для того, чтобы получить такую же визу с правом работы, вы должны были работать минимум двадцать часов в неделю. Компания, в которой я работал, была субподрядчиком для высшей школы, и там не прислушались к моим мольбам. Я зря надеялся, что они сделают мне одолжение и немного подправят свою бухгалтерию. Они сделали такое для одного другого учителя, которого я знал. Но я попал в опалу с приходом другого менеджера, «профессионального учителя» из Айовы. Я возглавил успешный бунт против его детища, системы отчетности настолько же запутанной, насколько бессмысленной. Меня не уволили, но маленький монстр отомстил мне в итоге — конечно, он не будет помогать мне продлить визу.

Я попросил г-жу Нонака попросить владельца компании, лоснящегося, улыбающегося директора строительной компании, который проявил столько же сочувствия, сколько вы могли бы ожидать от копировальной маширны.

– Я поговорила с г-ном Наригата, - сказала она. - Но он нечестный человек. Теперь я его буду звать «двуголовый».

– Вы имеете ввиду «двуликий»?

– Ну да. Он много болтает, но вам он не поможет.

У меня оставались следующие возможности — культурная виза или туристическая виза. Если я получу туристическую визу, мне придется бросить свою работу, и на что мне жить? Культурную визу, памятуя о задержках, с которыми столкнулся Крейг, было слишком сложно получить. Я не мог бросить все и покинуть курс на неопределенное время на этой стадии. Был, конечно, еще один выход — супружеская виза Если бы я женился, мои проблемы с работой или длительным проживанием в стране, связанным с занятиями айкидо, разрешились бы. Мой ум, затуманенный и истощенный психологической войной, которую я должен был вести в додзе, немедленно радостно набросился на идею обзавестись женой - японкой. Потом я сдержанно и осторожно стал рассматривать такую возможность. Это не может быть любая женщина. Никто не знает, какие проблемы могут возникнуть в результате. Я немедленно исключил из списка возможных кандидаток Сару. Я действительно любил ее, она была моей подружкой, но я понимал, что ей будет трудно объяснить родителями свой шаг, с учетом того, что для них я до сих пор просто не существовал. Кроме того, я не хотел бы смешивать разные вещи. Я не хотел, чтобы мой фиктивный брак превратился из-за моей лени в настоящий. Я объяснил это Саре и попросил ее совета. Она дала, как не удивительно, прямой ответ. Она считала эту затею плохой. Я пренебрег тем, чего не желал услышать, и назначил встречу с девушкой, которая идеально подходила на роль моей будущей бывшей (я собирался поставить развод непременным условием общего предложения) Девушка, с которой я собирался поговорить на эту тему, имела прозвище «Китайский Призрак», и у нее была впечатляющая коллекция трусиков самых экзотических моделей.

Китайский Призрак, чье прозвище имело отношение к ее внешности бледной эфемерной феи, была секретарем в компании, на которую я раньше работал. Вместе мы пытались рекламировать провалившийся в последствии проект языкового курса под названием: «Английский, как в сериале «Twin Peaks»» Это было в самый разгар трансляции безумно популярного сериала «Twin Peaks», и мы потратили громадное количество денег на надувную куклу, изображающую Кайла МакЛахлана в полный рост, постеры с изображениями актеров и прочую сувенирную продукцию. Это был полный провал, за исключением разве что пресс конференции с представителями модных журналов, таких как: Apple, Trendy и Cutie. На курс не записалось ни одного студента, зато у нас было два запроса от учителей английского, которые видели нашу витрину и хотели наняться к нам на работу.

Провал нашего проекта привел к банкротству компании. Каким-то образом это установило прочные связи между Китайским Призраком и мной. Это не имело отношения к сексу, Призрак любила говорить про секс, а не заниматься им. Она предпочитала напиваться и болтать о своей беззаботной жизни в Лондоне. Не то, чтобы я не пытался затащить ее в постель, но ее это действительно не интересовало, и наше общение сводилось к посещениям опасных баров и разглядыванием их посетителей. Китайский Призрак была поглощена собой, и казалось, ее невозможно было шокировать. Но с того времени, как я начал заниматься на курсах сеншусеев, я видел ее один раз, моя система не выдерживала длительных сеансов ночных выпивок, которые выдерживала Призрак. Ей было всего двадцать шесть, но, как и положено призраку, она выглядела вечной.

Я знал, что она хотела жить в Лондоне. Все, кроме японской еды, она считала ограниченным и скучным. Ее отец недавно умер после продолжительной борьбы с раком, и я считал, что этот факт освобождает ее от необходимости оставаться в Токио. Я даже упоминал как-то в разговоре с ней, что японки готовы заплатить до 10 тысяч долларов, чтобы выйти замуж за иностранца. Я же предлагал ей сделать это бесплатно. Я доверял ей. Она бы не потребовала от меня лишнего. Это был идеальный вариант.

Мы встречались в «Счастливчике», моем любимом баре для иностранцев, после прогулки по проливному дождю, которая была еще более неудобной от того, что Призрак была совсем крошечного роста и ее зонт еле доходил до моего подбородка. Вода, стекавшая с него, все время попадала на мое плечо и руку. Внутри бара было уютно и тепло, владелец бара, японец Мацута разгадывал громадный кроссворд. Он был рад видеть меня и заметил, что мои волосы стали короче. Мы сели у углового столика, и моя одежда стала просыхать.

Если вы поднимаете щекотливую тему в общении с японцем, и они меняют предмет разговора, считайте, что вы уже проиграли, даже не успев начать игру. Вы не можете списать это на невнимательность, или недостаток концентрации — вы никогда не сможете повторно объяснить дело в деталях японцу. Если они не следят за вашими словами, значит они не заинтересованы в предмете разговора. Я героически пытался в общих чертах обозначить проблему, и рассмотреть признаки интереса на лице Призрака. Но не вышло. В результате почувствовал себя непроходимым тупицей.

– Итак, я подумал, что единственный выход — жениться.

Нет ответа.

– Ты не хочешь выйти замуж? Подумай: британский паспорт, постоянное проживание в любой из тринадцати европейских стран...

Призрак хихикнула и отрицательно потрясла головой, как будто она не могла заставить себя сказать нет. Она издала фыркающий звук, глотнула изрядную порцию пива и отвернулась.

Вопрос был закрыт, я провалился. Как и мои планы убить Мастарда, эта иллюзия решить проблему с визой окончательно развеялась. Я жил в Токио с несостоятельным убеждением, что любая девушка будет счастлива выйти за меня замуж. В корне не верно, и Призрак это доказала. Теперь я окончательно отчаялся. У меня оставалась всего неделя до истечения срока действия виды, и мне нужно было поторапливаться.

 

 

 

   Я почувствовал, что что-то не так. Бен уехал раньше, чем я, но когда я приехал в додзе, его все еще там не было. Он уехал на своем печально известном мопеде. Я собирался уже было пойти переодеться, когда ввалился Бен, кровь сочилась через одну из его кроссовок. Он периодически начинал плакать.

– Ты не поверишь, что случилось? - сказал он, всхлипывая.

– Ты попал в аварию

– Машина переехала мою ногу!

– Я не удивлен, потому что они у тебя громадные. - Затем я смягчился немного. - Ты сильно пострадал? Сломал что-нибудь.

    Бен потряс головой отрицательно. Затем пришел Даррен и неожиданно проявил изрядную долю сочувствия. Мы сняли кроссовку, его нога представляла собой сплошной синяк, однако кости, похоже были целы. Он ушел делать рентген. Бен заслужил себе два дня в сейдза. Оямада решил, что Бен сидит в сейдза в качестве наказания за мелкое нарушение и пнул его, когда проходил мимо в начале тренировки. Потом ему сказали, что Бен повредил ногу и занимается митори гейко, наблюдением. Оямада не извинился — мастера боевых искусств никогда не извиняются, и редко объясняют свои действия, но он выразил сочувствие несчастью Большой Ноги.

   По дороге домой мы окружили Бена.

– Я знал, то что-то подобное произойдет, - сказал я.

– ОК, ОК. - сказал униженно Бен.

– Как ты думаешь, нога заживет до показательных? - спросил он

– Не-а, - сказал Крис, - но тебе придется участвовать.

    Осталось всего полторы недели. Бен забинтовал ногу и продолжил тренировки. Он больше никогда не ездил на мопеде.

    Мы сделали один полный прогон накануне шоу, и он прошел безупречно. Это было похоже на чудо, особенно, если сравнить с нашими напряженными и неуклюжими попытками в предыдущие три недели. И что самое интересное, абсолютная синхронность делала наше выступление законченным, как балет или театральную пьесу. Шесть синхронных кийаев, обозначающих конец грациозных страховок и ударов. Однако, это означало, что второй раз на шоу выступление так гладко пройти не может. Верхние страховки стали получаться лучше, либо инструкторам просто надоело меня все время исправлять. Над татами повисла тишина, которую в данном случае можно было засчитать за бурные и продолжительные аплодисменты. Мы были в наилучшей форме перед шоу.

    В день показательных выступлений и мы приехали на стадион в наших дурацких куртках и переоделись в доги. В типичной для Йошинкана манере мы должны были собраться за четыре часа до начала выступлений, которые начинались после ланча. Мы помогли студентам разложить татами, в то время, как Чида и Эндо руководили процессом через мегафон. Чида-сэнсей, один из величайших мастеров боевых искусств в мире, помогал подросткам-студентам раскладывать татами — это то, что я никак не ожидал бы увидеть, будь я на Западе.

    После того, как мы выстроились в шеренги для марша, немедленно появилось ощущение нервозности. Это было гораздо хуже, чем перед экзаменом. Стампи бегал кругами и раздавал советы: «Ничего страшного, если вы нервничаете. Важно это чувство использовать с умом». Это было, как обычно, короткое наставление, которое помогло мне немного остыть — на минуту.

    Мы стояли на громадном татами посреди крытого стадиона. Любители айкидо со всех концов страны заполнили все места на трибунах. Сначала мы слышали неразборчивые приветствия, и прочий шум, затем — тишина. Мы ждали команды к началу шоу.

   Я подумал: «Я не сделаю ошибки, потому что я не могу это себе позволить». Затем я услышал команду начать. Мне показалось, что звук команды доходит до меня через толщу воды. Мой первый удар был как в замедленной съемке, затем Бешеный Пес отбил мой удар и мы стали работать со скоростью, заметно превышающей нормальную. Я с трудом вспоминаю вихрь тел, одетых в белое, и как последний кадр — мою руку, занесенную над головой перед последним ударом. Я должен бить, или нужно подождать? Финальный кийай просочился ко мне в уши как раз, когда моя рука опускалась вниз. Я на долю секунды опоздал, но прокричал все равно.

    Наша синхронность была удовлетворительной, но, к сожалению, ощущения групповой «магии» исчезло. Я упустил совершенство, и наше выступление действительно не было совершенством, но все все равно нас поздравляли. Когда потом мы смотрели наше выступление на видео, Бешеный Пес сказал: «Хорошо то, что никто не может заметить, где мы ошиблись.» Мы оба сделали незначительные ошибки, но никто, даже камера, их не заметил.

    Интересно, выберет ли великий Такено Роберта Мастарда в качестве своего уке, партнера для демонстрации. Однажды, несколько лет тому назад, Такено не выбрал Мастарда в качестве партнера, и не объяснил это никак. Возможно, он хотел, чтобы Мастард перестал быть таким самодовольным. В предыдущий раз Мастард был в паре с Такено, и они демонстрировали айкидо такого градуса ярости, которое я потом никогда не видел. Мастард атаковал Такено с полной серьезностью, («95% серьезности», сказал в последствии Мастард: «недостающие 5% мешали мне быть убитым») и валился потом на землю с нереальной скоростью.

    Такено вел полицейский курс двадцать лет, пока в конце концов не поссорился с Канчо из-за забытого зонтика. Такено был самым преданным учеником Канчо, и как туманно намекали, Такено даже совершил бы сеппуку для Канчо. Как-то однажды после занятий в додзе Канчо забыл свой зонтик. Канчо ворчал: «Никто из вас не любит меня, никто даже не подумает обо мне — вы все только о себе и думаете!» Это было слишком для Такено, который всю свою жизнь посвятил служению основателю додзе. Он в гневе уехал назад в свою родную префектуру Яманаши и основал там свое собственное додзе.

    Додзе Такено завоевало большинство призов на шоу. Все знал, что он заставил своих студентов практиковаться за три месяца до выступления, в то время как наше додзе начинало подготовку всего за две или три недели. Это было одним из многих отличий в стиле между двумя великими мастерами: Чида и Такено. Чида был совсем расслаблен, и практиковал айкидо, которое было не эффектным с внешней стороны, но там не было ни единого лишнего движения. Ощутить на себе его технику означало ощутить непреодолимую силу, которой ты не в состоянии сопротивляться. Такено же выработал взрывной стиль, невероятно быстрые движения, мощные и очень опасные для уке. От уке требовалась недюжинная храбрость, чтобы ассистировать Такено, так как его версия «вертолета» посылала уке в полет через ползала и обычно ассистент приземлялся под довольно опасным углом. Мастард определенно верил, что Такено является самым великим среди мастеров, и, хотя никогда не выказывал открыто неуважения к Чида сэнсею, все знали, что Такено он ценит больше.

    Мастард и Такено сидели за столом и разговаривали. Похоже, в этом году Такено выберет уке из числа своих собственных учеников. Однако Роберт Мастард не имел права обижаться, поскольку Такено пригласил его в додзе в Яманаши, чтобы Мастард провел там тренировки в следующем месяце — это будет сгладит обиду от того, что его не выбрали в качестве уке в этом году. Это самая почетная роль, которая демонстрирует высокое одобрение учителя. Даже человек с репутацией «толстокожего ублюдка», как Такено, в Японии должен был заботиться о чувствах окружающих.

    Ближе к концу дня все самые опытные учителя вместе провели демонстрацию техники работы в дзю вадза — свободной атаки ножом, мечом, или просто голыми руками. Все инструктора могли продемонстрировать более или менее далекие от ката варианты техник. Некоторые просто останавливали атакующего шлепком ладони по подбородку, другие двигаясь грациозно как в балете, поворачивались или отшагивали, чтобы заставить уке упасть безопасным, но впечатляющим способом.

    Эндо продемонстрировал свой скоростной стиль, и я в первый раз увидел, как Чида применяет оги, секретную технику. Он попросил двух ассистентов поднять его в воздуз, каждый ассистент твердо держал одну руку так, что Чида, очевидно беспомощно, повис в двух или трех футах от земли. Это было похоже на Гудини. Сначала ничего не происходило, а потом Чида прыгнул на землю, а два ассистента уже кувыркались в воздухе. Секрет Чида состоял в том, чтобы опустить центр тяжести в ноги без движения. И в тот же самый момент он менял положение рук, чтобы ослабить хватку помошников. Это было настолько неожиданно, что ассистенты не успели сообразить, как они оказались в воздухе.

    Затем Чида продемонстрировал технику в дзю вадза, с первым попавшимся под руку противником, которым оказался Майк Кимеда. Кимеда был слишком медленным для Чида и приземлившись он повредил себе лодыжку

    Когда наступила очередь воинственного и как всегда с тщательно уложенными волосами Накано, он выбрал в уке Кикучи, который был очень симпатичным и спокойным парнем, и одним из учи-деши (учеников, принятых в дом учителя, что демонстрирует высокую степень признания учителем их навыков. Прим. Переводчика). В свои двадцать восемь лет он был одним из самых старших учи-деши, но и одним из самых умелых тоже. Его айкидо было весьма хорошим, точно не хуже, чем у Карлика Фуджитоми, но немного уступало от природы более одаренному «гуттаперчивому мальчику» Йоджи, который был самым младшим учеником. Все, что случилось позже, невозможно никак объяснить, как только с точки зрения ненужной жестокости.

    В отличие от поединков в каратэ или в боксе, демонстрация айкидо является односторонней. Уке просто позволяет мастеру продемонстрировать все, на что тот способен. Это не значит, что уке должен играть в поддавки, но от него требуется некоторая доля кооперации. На уровне мастеров вроде Такено или Мастарда, падение уке — это результат его предыдущей атаки. Мастард вообще в тот момент находился на стадии, когда чем жестче уке, и чем менее он настроен кооперировать — тем проще с ним работать. К сожалению, чем жестче уке, тем больше вероятность того, что он будет травмирован. Мягкие и гибкие партнеры просто выскальзывают из рук, как резиновая змея. Кооперация уке так же распространяется на способ атаки. Некоторые мастера не заботятся о том, каким способом их будут атаковать, они готовы ко всему. Другие просят продемонстрировать какой-либо конкретный вид атаки, например: боковой или прямой удар и так далее, чтобы акцентировать внимание зрителей на определенной технике или аспекте отражения атаки.

   Произошло следующее: Кикучи неправильно расслышал команду Накано. Он атаковал прямым ударом, в то время, как Накано просил его сделать боковой удар, нацеленный в висок. Накано легко блокировал неправильную атаку и дальнейшее движение Кикучи, и кинул уке таким образом, чтобы тот приземлился на основание шеи, и не имел возможности замедлить падение. Кикучи попытался подняться, но споткнулся, и упал на колени. Очевидно, он был оглушен ударом. Другой учи-деши поспешил занять его место, в то время как оглушенного Кикучи оттащили в сторону.

    Это было отвратительное в своей бессмысленной жестокости зрелище. Кикучи доверился учителю, и был наказан таким ужасным образом! Уке знает, что каждый раз, когда он атакует учителя, ему придется страховаться. Это та часть айкидо, которая требует доверия. Мастард говорил: «Если вы не доверяете учителю, не вставайте с ним в пару.» Не так-то просто для учи-деши в точности делать, что их просят. Они являются частью системы, и если их учитель имеет на них «зуб», им придется нелегко.

    Я мог бы перечислить целый список моментов, которые мне кажутся неприемлемыми и темной стороной японского будо. Сакума, которого постоянно пинали каждый раз, когда он пытался сделать технику, Бен, которого заставили делать кроличьи прыжки, пока он не потерял сознание на жаре, жестокое обращение Фуджитоми с Дэнни, в результате чего последний постоянно травмировал себе колено и вот теперь еще бессмысленное насилие над Кикучи.

   Были и другие травмы, полученные в ходе шоу: один японец сломал себе плечо и его увели, залитого кровью и с торчащим из кимоно куском кости. Так же сломанная лодыжка Кимеды, и несколько других переломов и растяжений. Но это были честные травмы, полученные не в результате чьего-то злого намерения. Это были просто случайности, а не наказание в тюремно-лагерном стиле.

    Когда мы вернулись с шоу, у Криса была еще одна плохая новость. Малыш Канчо умер и всплыл кверху брюхом. Мы похоронили его внутри большой бутылки из под саке. Достойный конец великого учителя. Бен предлагал заспиртовать его для потомков, но мы все были против — у нас и так в комнате было слишком мало свободного места. С трогательной почтительностью бутылка была помещена в один из громадных пластиковых мусорных баков напротив Фуджи Хайтс.